Заговор

Категория: Гадание, знаки, культ, мифы, легенды, баллады, ритуалы, обряды, символ, Слова, их понятия, образность и значения - Апр 17, 2013

Заговор

ЕЩЕ В ДРЕВНОСТИ народ был убежден, что вещие жены и знахари всю сущность дела полагают в могуществе чародейного слова и сопутствующих ему обрядов.

Прибегая к обожествленным светилам и стихиям, испрашивая у них даров счастья и защиты от всяких бед, древний человек отдавал себя под их священный покров, что выражается в заговорах следующими формулами: 

"Пойду я в чистое поле — под красное солнце, под светел месяц, под частые звезды, под полетные облака; стану я в чистом, поле на ровном месте, облаками облачуся, небесами покроюся, на главу свою кладу красное солнце, подпояшусь светлыми зорями, обтычуся частыми звездами, что вострыми стрелами — от всякого злого недуга" или: "Умываюсь росою, утираюсь (то есть осушусь) солнцем, облекаюсь облаками, опоясываюсь чистыми звездами"…

Когда древние молебные воззвания перешли в заклятия, чародейная сила их была признана именно за тем поэтическим словом, за теми пластическими выражениями, которые исстари почитались за внушение самих богов, за их священное откровение вещим избранникам: прорицателям и поэтам. Заговоры обыкновенно заканчиваются этими формулами: 

"Слово мое крепко!",

"Слово мое не прейдет вовек!",

"Будьте, мог слова, крепки и лепки, тверже камня, лепче клею и серы, сольчей соли, вострей меча-самосека, крепче булата; что задумано, то исполнится!",

"Сие слово есть утверждение и укрепление, им же утверждается и укрепляется и замыкается… и ничем — ни воздухом, ни бурею, ни водою — дело сие не отмыкается".

Старинная метафора уподобила губы и зубы замку, а язык — ключу на том основании, что тайная мысль человека до тех пор сокрыта, заперта, пока не будет высказана языком; язык, следовательно, — ключ, отпирающий тайник души человеческой: по народной пословице:

 "Губы да зубы — два запора".

Метафора эта нашла для себя знаменательное применение в заговорах; чтобы указать на крепость, нерушимость их заповедного слова, употребляются следующие выражения: 

"Голова моя — коробея, а язык — замок", 

"Тем моим словам губы да зубы — замок, язык мой — ключ; и брошу я ключ в море, останься замок в роте"

 или: 

"Мои уста — замок, мой язык — ключ: ключом замкну, ключом запру, замок в море спущу, а ключ на небеса заброшу",

"Замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень алатырь; а как у замков смычи крепки, так мои словеса метки",

"Ключ моим словам в небесной высоте, а замок в морской глубине — на рыбе-ките, и никому эту кит-рыбу не добыть и замок не отпереть кроме меня; а кто эту рыбу добудет и замок мой отопрет, да будет яко древо, палимое молнией",

"Замкну аз за тридевять замков, выну из тридевять замков тридевять ключей, кину те ключи в чистое море-океан; и выйдет из того моря щука златоперая, чешуя медная, и проглотит тридевять моих ключей, и сойдет в глубину морскую. И никому той щуки не поймать, и тридевять ключей не сыскать, и замков не отпирать, и меня не испортить". 

Эти выражения дают заклятию силу великую; преодолеть ее, уничтожить заклятие так же трудно и невозможно, как отпереть замок, ключ от которого закинут в море, или отпереть замок, заброшенный в океан, ключом, закинутым в небеса: 

"Ключ в небе, замок в море!" 

Если мы прибавим, что та метафора ключа употреблялась для обозначения молнии, отпирающей облачные скалы (камень – алатырь), что ходящие по небу тучи уподоблялись рыбам, плавающим в воздушном океан-море, то поймем всю мистическую важность указанных изречений.

Как язык есть ключ к тайнам души, так молния — огненный язык бога – громовника — есть ключ, с помощью которого отмыкаются уста Перуновы и раздается его громовое слово. Таким образом на освящение и утверждение заклятия призывался громовник; скрепленный его небесным ключом, заговор получал неодолимую твердость: 

"Мой заговор крепок, как камень-алатырь", "Кто камень-алатырь изгложет, тот мой заговор превозможет!" 

или:

 "Тем моим словам небо — ключ, земля — замок отныне и до веку!",

то есть одна только божественная сила, которая может изгрызть облачную скалу и которая весною отпирает недра земли, замкнутые зимним холодом: сила неба с его весенними грозами, — в состоянии превозмочь заговор.

Могущество заговорного слова безгранично: оно может управлять стихиями, вызывать громы, бурю, дожди, град и задерживать их, творить урожаи и бесплодие, умножать богатство, плодить стада и истреблять их чумноюзаразою, даровать человеку счастье, здоровье, успех в промыслах и подвергать его бедствиям, прогонять от хворого болезни и насылать их на здорового, зажигать в сердце девицы и юноши любовь или охлаждать пыл взаимной страсти, пробуждать в судьях и начальниках чувства милосердия, кротости или ожесточения и злобы, давать оружию меткость и делать воина неуязвимым ни пулями, ни стрелами, ни мечом, заживлять раны, останавливать кровь, превращать людей в животных, деревья — в камни, — короче сказать, слово это может творить чудеса, подчиняя воле заклинателя благотворные и зловредные влияния всей обожествленной природы…

У нас верили в старину, что бывают счастливые и несчастливые часы, и доселе существует поговорка:

"В добрый час сказать, в худой помолчать";

рассказывая о каком-нибудь несчастии или упоминая о нечистом духе, люди спешат прибавить: 

"Не тут (не при нас) будь сказано!" 

Таким образом, верование в могущество слова сливается с верою в судьбу, которая определяет людские доли, смотря по тому, в какой кто час на свет народился: в счастливый или бесталанный. 

И на Руси, и у других славян уцелело много старинных клятв, любопытных по своему эпическому складу и указаниям на древние мифические представления; все они состоят в призывании на недруга карающей руки божества, тяжелых болезней и всевозможных бедствий:

 "О, чтоб тебя язвило (пятнало или стреляло)!",

"Благое тебя побери!" ("благой" — безумный; смысл того: "Чтоб ты с ума сошел!"), 

"Колом тебя в землю!" (намек наосиновый кол, которым прибивают умерших колдунов и ведьм)…

Злое, неосторожно сказанное в сердцах слово, хотя бы без всякого желания, чтоб оно сбылось, по народному поверью, никогда не останется без худых последствий.

 "Чтобы тебя буйным ветром унесло!"

 — говорит в сказке красная девица, не добудившись своего милого, — и в ту же минуту подхватило его вихрем и унесло далеко-далеко, в безвестные страны…

На могущество слова опиралась и древняя, языческая присяга, потому что она состояла в торжественном призывании на свою голову различных казней — в случае, если произносимый человеком обет будет нарушен или если даваемое им показание ложно.

Договор Игоря с греками был скреплен этими словами: 

"Да не имут (нарушители мира) помощи от бога, ни от Перуна, да не ущитяться щиты своими и да посечены будут мечи своими, от стрел и от иного оружия своего, да будут рабы в весь век будущий"…

Доселе обращающиеся в народе божбы и клятвы указывают на то же:

 "Душа вон!",

"Лопни мои глаза (ослепнуть мне!), коли говорю неправду!",

"Сейчас сквозь землю провалиться!",

"С места не сойти!.."

Заговоры на любовь называются присушками, а на утрату этого чувства — отсушками или остудою (от "стыть", "студить", "студеный", "стужа", "остуда" — нелюбовь, ненависть; "постылый" — немилый; сравни: охладеть в любви). Для того, чтобы уничтожить в ком-нибудь любовь, надобно погасить в нем пыл страсти, охладить внутренний сердечный жар… Заговоры на любовь, или присушки, состоят из заклинаний, обращенных к божественным стихиям весенних гроз: к небесному пламени молний и раздувающим его ветрам.

"Встану я и пойду в чистое поле. Навстречу мне Огонь и Полымя и буен Ветер. Встану и поклонюсь им низешенько и скажу так: гой еси Огонь и Полымя! не палите зеленых лугов; буен Ветер! не раздувай полымя; а сослужите службу верную, великую: выньте из меня тоску тоскучую и сухоту плакучую, понесите ее через боры — не потеряйте, через пороги — не уроните, через моря и реки — не утопите, а вложите ее в (имярек) — в белую грудь, в ретивое сердце, и в легкие, и в печень, чтоб она обо мне тосковала и горевала денну, ночну и полуночну, в сладких яствах бы не заедала, в меду, пиве и вине не запивала".

"Вставайте вы, матушки, три тоски тоскучие, три рыды рыдучие, и берите свое огненное пламя, разжигайте рабу- девицу (имярек), разжигайте ее во дни, в ночи и в полуночи, при утренней заре и при вечерней…" 

Присушки наговариваются большею частью на хлеб, вино или воду, и эти наговорные снадобья даются при удобном случае тому, кого хотят приворожить; произносятся они и на след, оставленный ступнею милого человека, и на ласточкино сердце и вороново перо.

На те же предметы наговариваются и остуды, и самое заклятие обращается к тем же стихиям — грозе, ветрам и воде как символу дождя: 

"Гой еси, река быстрая! Прихожу я к тебе по три зари утренние и по три зари вечерние с тоской тоскучей, с сухотой плакучей, мыть и полоскать лицо белое, чтобы спала с моего лица белого сухота плакучая, а из ретива сердца тоска тоскучая. Понеси ты ее (тоску), быстра реченька, своею быстрою струею и затопи ты ее в своих валах глубоких, чтобы она ко мне не приходила".

То есть заговорное слово обладало мощью и силою волшебства и стихии.

источник: Словарь Грушко  

Ваша онлайн – реклама на сайте « Ясный свет»

Комментарии в RSS

Один ответ to “ Заговор ”

  1. # 1 mail.ru Любовь Платко сказал:

    Я так думаю, что и сейчас заговорное слово имеет силу. Спасибо за информацию

Оставить комментарий

Вы должны быть зарегистрированы чтобы оставить комментарий.


  • ЯСНЫЙ СВЕТ

    «Проясняйте и просвещайтесь»